Она появляется лишь в двух главах, но её образ — один из самых пронзительных и страшных во всем романе. Молодая женщина с «беспокойными и назойливыми глазами», которую Коровьев представляет не иначе как «скучную женщину». Но за этой скукой скрывается бездна отчаяния длиною в три столетия.
Единственное, о чем мечтает Фрида на балу у Сатаны — пожаловаться на свой платок. Почему же обычный носовой платок становится для Булгакова важнее, чем кровавые убийцы и вампиры-автомобилисты? Давайте разберемся, как маленький клочок ткани с синей каёмочкой превратился в один из самых сложных символов русской литературы.
Убийство в лесу: Фабула
История Фриды, рассказанная Коровьевым Маргарите, ужасает своей бытовой простотой. Молодая девушка служила в кафе. Хозяин заведения, воспользовавшись её зависимым положением, зазвал её в кладовую. Через девять месяцев она родила мальчика. И, не имея средств к существованию и терзаемая стыдом, она совершила непоправимое: унесла ребенка в лес и задушила его тем самым платком, который был у неё с собой. Платок тот был с синей каёмочкой .
Казалось бы, грех совершен, наказание понесено (смерть или вечные муки ада — как посмотреть). Но Воланд — искушённый мучитель. Приговор Фриде страшен не фактом её смерти, а бесконечностью раскаяния. Вот уже тридцать лет каждое утро она просыпается и видит на своём столике тот самый платок. Она жгла его в печи, топила в реке, резала на куски — но наутро он неизменно лежит на месте, аккуратный и безжалостный .
Откуда взялась Фрида: Кровавая подоплёка
Булгаков ничего не выдумывал из головы — он был скрупулезным коллекционером фактов. В его архиве сохранилась выписка из книги знаменитого швейцарского психиатра Огюста Фореля «Половой вопрос». Там описывалась реальная история Фриды Келлер .
Эта девушка из Швейцарии, родившаяся в 1879 году, была швеёй. Поддавшись домогательствам женатого хозяина кафе (который заманил её в погреб и фактически принудил к связи), она забеременела. Ребёнка она отдала в приют, но когда мальчику исполнилось пять лет, ей пришлось забрать его под угрозой разоблачения. В мае 1904 года она завела его в лес, задушила шнурком и закопала. Тело нашли после сильного дождя .
Фриду Келлер приговорили к смертной казни, заменённой пожизненным заключением. Но Булгаков взял не только её историю. Он соединил её с судьбой другой несчастной — работницы Кониецко из Силезии, которая задушила своего новорожденного младенца, засунув ему в рот скомканный носовой платок .
Так родился литературный гибрид — Фрида, которая убивает младенца (как Кониецко) платком, но носит имя и общую судьбу обманутой и доведённой до отчаяния швейцарской швеи.
Символика синей каёмочки: Почему именно этот цвет?
Почему платок именно с синей каёмочкой? Этот вопрос не случаен. В поэтике Булгакова нет места случайным деталям.
Синий цвет в христианской традиции — это цвет Богородицы, цвет небесной чистоты, надежды и верности. Платок в женской культуре XIX-XX веков — символ скромности, женской доли, слез.
И вот этот символ чистоты становится орудием убийства. Каёмочка, которая должна окаймлять светлый образ, становится рамкой для адской муки. Это кощунственный разрыв шаблона: самая нежная, домашняя, интимная деталь женского обихода превращается в вестника вечного кошмара. Булгаков сталкивает высокое и низкое, чистое и грязное, заставляя читателя содрогнуться от узнавания: ад может выглядеть совершенно обычно. У него есть цвет и форма — синий и кружево.
30 лет или 300? Математика Воланда
В тексте романа возникает хронологическая загадка. Коровьев говорит Маргарите, что платок приносят Фриде уже тридцать лет. Но из истории Фриды Келлер мы знаем, что преступление было совершено в 1904 году, а действие московских глав разворачивается в 1929-м. Разница — 25 лет. Откуда же 30?
Исследователи (в частности, булгаковед Б.В. Соколов) дают изящный ответ: Булгаков точен. Если Фрида Келлер родила в мае 1899 года, а убийство (пусть даже в версии Кониецко, где младенец убит сразу) мысленно переносится на этот момент, то от мая 1899 до мая 1929 — ровно 30 лет . Булгаков математически выверяет даже муки грешников.
Но на балу Воланда царит иная хронология. Маргарита, прощаясь с Фридой, произносит сакраментальную фразу: «Тебя прощают… Не будут больше подавать платок». И тут же, оставшись наедине с Воландом, признается, что боится, как бы та не осталась обманутой. Воланд с досадой замечает, что Маргарита сама всё сделала: «Я никогда ничего не просил у вас… никогда!» И добавляет, что Фрида свободна.
Однако сам Великий бал у Сатаны даётся раз в год. Если Фрида мучается 30 лет на земном счету, то в масштабах Воланда, где время течет иначе, или в масштабах того ада, откуда её извлекли на бал, эти муки длятся уже не одно десятилетие. Читатель волен досчитать сам — может быть, все 300? Ведь Фрида появляется из ниоткуда и уходит в никуда, и только Маргаритина милость обрывает этот порочный круг.
Прощение как мина замедленного действия
Самое удивительное в истории Фриды — это то, как Маргарита распоряжается своим единственным желанием. Воланд, восхищенный её стойкостью на балу, предлагает ей награду — исполнить одно желание. Маргарита могла попросить вернуть Мастера. Но она просит за Фриду.
Почему? Она сама объясняет это «легкомыслием» — пообещала, подала надежду, не сможет жить спокойно, если та останется обманутой. Но Воланд видит глубже: «…иногда совершенно неожиданно и коварно оно [милосердие] проникает в самые узенькие щёлки» .
Фрида получает прощение не от Бога и не от Дьявола — она получает его от женщины, которая сама продала душу ради любви.
И здесь Булгаков ставит точку в споре о вине. Ведь Маргарита, услышав историю, задает единственно верный вопрос: «А где же хозяин этого кафе?» На что Бегемот резонно замечает: «Ведь он не душил младенца в лесу!» . Юридически — да. Но по человеческой правде — именно он истинный виновник. И Воланд, этот «дух зла и повелитель теней», в данном случае выступает не палачом, а справедливым судьей, позволяя милосердию Маргариты восторжествовать над формальной виной.
Прощение Фриды
Синяя каёмочка на платке Фриды — это, пожалуй, самый страшный символ во всем романе. Это напоминание о том, что истинное наказание грешника — не огонь геенны, а невозможность забыть. Это материализовавшаяся память, от которой нельзя убежать, которую нельзя уничтожить.
Булгаков, который, по воспоминаниям современников, тяжело переживал груз собственных ошибок и запретов (существует версия, что тема детоубийства была для него личной, связанной с его прошлым ), подарил Фриде прощение. А вместе с ней — и надежду всем, кто когда-либо мечтал сжечь свой «платок» и проснуться свободным.
А вы замечали, что Воланд ни разу не называет Фриду убийцей? Только — «скучная женщина с платком». Возможно, для Князя Тьмы она уже искупила всё, просто механизм ада продолжает работать по инерции. И только живое человеческое чувство способно этот механизм сломать.
A really good blog and me back again.